Захотелось этому пану такую сказку послушать, какой бы он не поверил. И объявил он повсюду: “Если кто расскажет мне такую сказку, чтобы я сказал: врёшь, дам тому тарелку золота”.
Нашёлся один такой сказочник. Звали его Янка. Приходит он к пану:
— Ставь, пан, тарелку золота, буду сказывать сказку.
Поставил пан на пол тарелку золота, а сам уселся в кресле и закурил трубку с длинным чубуком.
— Ну, рассказывай. Только смотри, как бы вместо золота розог не получить.
Присел Янка на корточки перед тарелкой и начал рассказывать:
— И чего, панок, на свете-то не бывает! Вот какой случай со мной вышел однажды. Было это в то время, когда мой отец ещё и на свет не родился. Жил я с дедом. Делать дома нечего, вот дед и отдал меня к одному хозяину пчёл пасти. А было у того хозяина целых пятьдесят колод пчёл. Надо каждый день поутру пересчитать их и на пастбище гнать. А вечером пригнать, опять пересчитать, подоить да в ульи загнать. И хозяин мне твердо сказал: “Ежели ты хоть одну пчелу потеряешь, то не заплачу тебе за целый год”. Вот какая была нелёгкая работа!
— Всё может быть,— соглашается пан. Глянул Янка на тарелку золота и продолжает рассказывать:
— Однажды пригнал я пчёл с пастбища, пересчитал: нету одной пчелы... Батюшки-светы, быть беде! Я бегом назад — пчелу искать. А уже вечереть начало. Я туда, я сюда — нету пчелы. Вдруг слышу — где-то пчела ревёт. Смотрю — за рекой семь волков напали на мою пчелу. А она, бедняжка, от них изо всех сил отбивается, не сдаётся. Бросился я на помощь пчеле. Прибежал к реке — нет переправы. Что делать? А тут вот-вот волки пчелу разорвут. Я, долго не раздумывая, схватил себя за чуб, раскачал — и гопля через реку! Но до другого берега не долетел — упал посреди реки и камнем пошёл ко дну. Опамятовался кое-как и начал искать дорогу, чтобы наверх выбраться. А тут, как назло, на дне реки кто-то костёр развёл да такого дыму напустил, что прямо глаза ест, даже рыба носом сопит и дороги из-за дыма не видать. Иду это я ощупью, глядь — медведь стоит. Хотел я схватить его за хвост, да он ко мне головой повернулся. Я сунул ему руку в горло, добрался до хвоста и за него ухватился. Испугался медведь да как рванётся наверх — ну, и вытащил меня. Сам бросился с перепугу в лес, а я на берегу остался, да не на том, что надо. Тут схватил я себя опять за чуб, раскачал ещё посильней, чем в первый раз, и — прыг на другой берег!
— Мало ли чего на свете не бывает,— говорит пан.— Может, и правда.
— Правда-то правда, пане, да, пожалуй, с изъяном. Ну так вот. Перескочил я на другой берег, да с разбегу так грохнулся оземь, что по самый пояс увяз. Я и туда, и сюда — не выбраться. Без лопаты, думаю, ничего не поделаешь. Побежал домой, схватил лопату — и назад. Откопал себя и бегу на помощь пчеле. Прибежал, отогнал волков, а пчела уже и ноги протянула: задрали её волки, пока я туда да сюда бегал. Что делать? Прикрыл я пчелу веткой, чтоб волки не съели, а сам пошёл к хозяину.
“Беда”, — говорю. “А что за беда?” — спрашивает хозяин. “Волки пчелу задрали”. Как рассердился хозяин, как затопал на меня ногами: “Теперь не дам тебе ни гроша!” Молчу я. Виноват.
Посердился хозяин и спрашивает: “А волки ещё не съели пчелу?” — “Нет”.— “Ну, это хорошо, что хоть пчела-то цела. Поедем заберём”.
Запрягли мы две пары волов, поехали. На лугу сняли шкуру с пчелы, порубили мясо на куски и привезли домой. Дома засолили — целых двенадцать бочек вышло. Весь год ели мы то мясо с хозяином.
— Мало ли чего на свете не бывает! — говорит пан.— Может, и правда.
— Ну, а как кончился год, хозяин прогнал меня и не заплатил и ломаного гроша. Только выпросил я у него кусок воску. Вылепил я из того воску лошадёнку, сел на неё и поехал к деду, ведь отца-то у меня ещё не было. Еду, еду — приехал в лес. А тут и есть захотелось. Потянул носом — чую, на ёлке жареным пахнет. Подъехал я к ёлке, а там в дупле жареные дятлы пищат. Ну, голод не тётка. Полез я в дупло за дятлами. Лезу рукой — не влез, лезу ногой — не влез, лезу головой — не влез, бросился всем туловищем — влез. Наелся там дятлов сколько хотел — и назад.
]]>
А надо сказать, что пан тот был злой-презлой. Ни один работник не мог прослужить у него больше недели.
И вышло однажды так, что пан вовсе без работников остался: все поразбежались. Попробовал он было сам за работу приняться. Да где там: и делать-то ничего не умеет, и ленится. Известное дело, привык на готовом жить. Запряг тогда пан лошадь и поехал работников искать. Ездил-ездил, а никто к нему не идет: все знали, что плохой этот пан!
Возвращается пан домой сердитый. Глядь - навстречу хлопец идет и песню поет. А сам оборванный да босой.
“Ну, - думает пан, - спрошу, может, хоть этот оборванец пойдет ко мне в батраки”.
Придержал он лошадь.
- Эй, босоногий хлоп, - кричит, - не наймешься ли ко мне в работники? Остановился хлопец.
- А чего ж, - говорит, - не наняться, раз хороший пан попался. Давай нанимай.
Усмехнулся пан и думает: "Эге, видно, наймется, коль хорошим меня посчитал".
- Ну, так садись на воз, - говорит. Сел Янка (так звали того хлопца) на панский воз, и поехали они в имение.
Приезжают домой, а пан и говорит Янке:
- Бери вторую лошадь, поезжай в лес по дрова. Янка смутился.
- Может, пане, сначала бы пообедать... Я, видишь, с дороги проголодался.
- А я разве тебя обедать нанимал, а не работать? - закричал пан. - Ишь какой хитрый! Почесал Янка затылок и говорит:
- Да я ж не знаю, где панский лес и какие там дерева рубить.
- Ну, - отвечает пан, - я заморился и не могу тебе рассказывать. Это сделает моя собака Петрушка. Я шепну ей, и она отведет тебя, куда надо.
Запряг Янка лошадь и поехал вслед за собакой. Обрадовалась собака, что выбралась на волю, и давай прыгать да куда попало летать. И Янка следом за ней. Собака в лужу - и работник с возом за ней, собака в кусты - и Янка туда же.
Так вот и в лес приехали.
Только срубил Янка одно дерево, а собака повернулась и домой побежала. Бросил Янка работу, сел на воз и следом за собакой. Куда собака - и Янка туда.
Увидал пан, что работник без дров вернулся, напал на него и давай его бить. Бил-бил, чуть не забил.
Наутро разбудил пан Янку и велит:
- Ступай, лентяй, барана зарежь: нынче гости ко мне приедут.
- А какого, пане, барана зарезать? - спрашивает Янка.
Пан махнул рукой:
- Мне неохота тебе рассказывать. Кликни Петрушку - к которому она подбежит, того и режь.
Взял Янка нож, который побольше, кликнул собаку и пошел в кошару. А кошара у пана большая - и овец и баранов в ней много. Вот и стала собака бегать по кошаре: подбежит к одному барану, к другому. А Янка вслед за ней - и хвать по горлу, по горлу тех баранов, к которым подбегает Петрушка. Так всех и перерезал.
Пришел пан поглядеть, хорошего ли барана зарезал Янка для гостей. Как посмотрел на кошару, так за голову и схватился: все бараны его перерезаны!.. Опять начал пан бить Янку. Бил-бил, чуть до смерти не забил.
Едва очухался Янка, а пан ему и говорит:
- Теперь, дурень, вари баранину! Да смотри, чтоб была вкусная: перцу подсыпь и петрушки покроши.
Думал-думал Янка, что это за петрушка, а потом вспомнил; да это ж так панскую собаку зовут! Зарезал он собаку, содрал шкуру, а мясо покрошил мелко и - в котел, как пан приказал.
Собрались у пана гости. Начал Янка бараниной их угощать. Едят паны собачину, аж за ушами трещит. Наелись так, что и дышать не в силах.
- А теперь, дорогие гости, - говорит пан, - покажу я вам свою ученую собаку. Эй, Янка, покличь сюда Петрушку.
- Какую, пане. Петрушку? - удивляется Янка. - Ты же сам мне велел ее покрошить да баранину приправить.
Как услыхал это пан, так и позеленел от злости. А тут его так замутило, что все внутренности перевернулись. Ну, из пана и дух вон.
-----------------------
]]>
- Лентяйка ты! - кричит он на нее. - Я и пашу и кошу, а ты даже обед ленишься мне в поле принести!
- Да у меня работы дома побольше, чем у тебя в поле, - говорит жена. - Когда ж мне носить тебе еще обед?
Не верит муж жене:
- И какая там дома работа! С такою работой я шутя управлюсь.
Рассердилась однажды жена:
- Коли так, - говорит, - я поеду пахать, а ты дома оставайся.
Обрадовался муж:
- Ладно. Теперь ты увидишь, кто из нас правду говорит! Пахать - это не горшки в печи переставлять.
Собралась жена в поле и говорит мужу:
- Ты только смотри ж, чтобы всю работу сделал.
Муж окинул глазом хату:
- Да какая тут работа?
- Вон, видишь, опара в деже?
- Вижу, - отвечает муж.
- Так вот, намели на жерновках муки, замеси тесто, посади хлебы в печь.
- Ну, это работа легкая, - махнул муж рукой. - Еще что?
- Сбей масло.
- И это дело нетрудное. Что еще?
- Смотри за телятами на выгоне, чтобы шкоды не наделали. Обед свари да за наседкой поглядывай, чтоб с решета не слетела, а то яйца остынут.
Рассказала жена мужу, что ему дома делать, собралась да и поехала в поле. А муж топает по хате, сам про себя ухмыляется: “Я не только эту работу сделаю - еще выспаться успею”.
Закурил он трубку и принялся молоть муку. А чтобы работа лучше спорилась, привязал к поясу маслобойку со сметаной. Крутит жерновки, а сам из стороны в сторону покачивается, ну сметана - бултых, бултых! - на масло сбивается.
Спорится работа!
А тут вдруг соседские дети как закричат под окном:
- Дяденька, а ваши телята в овес залезли!
- Ах, чтоб их волки заели! - крикнул мужик и бросился на выгон.
А маслобойка - бац, бац! - его по коленям. Пробежал он немного и повалился, как сноп, наземь. Крышка с маслобойки соскочила, и вся сметана пролилась.
Поднялся мужик, плюнул со злости и побежал дальше. Выгнал телят из овса, пригнал их домой.
- Не хотите, - говорит, - пастись на выгоне, так стойте-ж в хлеву голодные!
Вернулся мужик в хату. Глядь, а там вместо него рябая свинья хозяйничает: рассыпала всю муку, опару поела и согнала с решета наседку.
Выгнал мужик свинью вон, стал посреди хаты и почесывает затылок: что теперь делать? Надо, думает, хоть яйца спасти, а то, как остынут, тогда и цыплята не выведутся, - достанется ему на орехи от жены... Покрутился туда-сюда - нету курицы.
Сел мужик с горя сам на решето. “Как вернется наседка, - думает, - тогда и слезу, стану обед варить, а ее посажу”.
Проезжал той стороной казак и зашел в хату воды напиться. Увидал мужика на решете.
- Ты что делаешь? - спрашивает.
- Да цыплят высиживаю.
- Кто ж это тебя, беднягу, на решето посадил? Рассказал мужик про свою беду: как он дома хозяйствовать остался и как не повезло ему.
Посмеялся казак, а потом давай его плеткой хлестать... Бьет и приговаривает:
- Вот тебе за твою глупость! Жена поле пашет, а ты что делаешь?
Вертелся-вертелся мужик да и подавил все яйца. Видит - дело плохо. Спрыгнул с решета, забрался с перепугу на чердак и спрятался в короб с перьями. А казак напился воды и поехал дальше. Сидит мужик в перьях, дрожит от страха.
А приехали на ту пору в гости женины родичи. Входят они в хату. Посмотрела теща на непорядки в доме и говорит старику:
- И не диво, что зять с нашей дочкою ссорится! Видно и правда, что лентяйка она.
- Коли так, - говорит старик, - то отдадим лучше гостинец не дочке, а зятю!
Мужик все это слышит с чердака. “Какой же они, - думает, - гостинец привезли?”
Перегнулся он из короба, чтоб посмотреть на гостинец, а короб - бу-бух! - и полетел вниз с мужиком вместе.
Услыхали старик со старухою грохот, выбежали в сенцы и увидели там мужика в перьях.
- Черт! Черт! - закричали они в один голос. Начала старуха креститься, а старик схватил кочергу и давай черта дубасить.
]]>
- Пора, сыновья, за настоящую работу приниматься. Кто из вас чем хочет заниматься?
Молчат сыновья, не знают, какую себе работу выбрать.
- Ну так пойдем, - говорит отец, - по свету породим да посмотрим, что люди делают.
Собрались и пошли потихоньку. Идут, сыновья г.о всему приглядываются, думают, какую бы им работу выбрать.
Подошли к одной деревне. Видят - стоит у выгона кузница. Зашли они в кузницу. Поздоровались с кузнецом, поговорили. Старший сын даже молот взял в руки - помог кузнецу лемех выковать. Потом двинулись дальше.
Подошли к другой деревне. Старший сын поглядел туда-сюда: не видать кузницы в этой деревне. Вот и говорит он отцу:
- Почему бы и тут кузницу не поставить? Я бы мог кузнецом остаться. Эта работа мне нравится.
Обрадовался отец: нашел, думает, старший сын себе средство к жизни!
- Ладно, - говорит, - будь кузнецом в этой деревне.
Поставил он сыну кузницу, тот и начал кузнечным делом заниматься. И люди хвалят его, и сам он своей работой доволен.
А младший сын сколько ни ходил, никак себе работу по вкусу не найдет.
Идет он раз с отцом мимо луга. Видит - пасется на лугу вол. А деревня далеко, и пастуха не видать.
- А не начать ли мне, батька, волов красть? - говорит сын. - Работа эта легкая, и каждый день мясо будет. И сам растолстею, как вол.
- Кради, - говорит отец. - Затем я тебя и вожу, чтоб ты себе постоянное занятие выбрал.
Взял сын вола и погнал домой. А отец говорит:
- Подожди меня возле леса - мне надо еще в эту деревню заглянуть: там один мой знакомый живет...
Гонит сын вола да все, как волк, оглядывается, не бежит ли кто за ним. Пока до леса добрался, порядком перетрусил. Аж тошно от страха стало.
Подождал он у опушки, пока отец воротился, и погнали они вместе вола домой.
Зарезали дома вола, сняли с него шкуру и стали мясо варить. Наварили, а отец и говорит сыну:
- Вот что, сынок, давай-ка сначала снимем мерки да посмотрим, кто из нас от этого вола раздобреет.
Взял он шнурок, смерил шею себе и сыну и завязал узелки.
Сели за стол. Отец ест спокойно, а сын всё на двери поглядывает: не идет ли кто вола искать? Залает собака, пройдет или проедет кто мимо хаты - сын хватает мясо и в чулан прячется. А у самого руки и ноги дрожат... И пошло так день за днем.
Съели они наконец вола. Вот отец и говорит сыну:
- А теперь давай шеи мерить: кто ж из нас раздобрел?
Померяли - у отца шея вдвое потолстела, а у сына вдвое похудела.
Удивляется сын:
- И чего оно так?
- А оттого, что ты краденого вола ел, - говорит отец.
- Так и ты же ел краденого!
- Нет, я хозяину уплатил за вола и ел, как своего. Потому-то я и потолстел. А ты как сядешь за стол - страх тебе сразу на шею прыг и душит! Оттого она и худеет. Краденым, брат, сыт не будешь!
-----------------------
]]>
Нашёлся какой-то добрый человек, поставил подпорки к бабкиной хатке и завалинкой её обложил. И стоит она, не зная, на какой ей бок повалиться. Насобирает бабка щепок, растопит печку да и греется себе у огня. Понятно, старому человеку и летом-то холодно. Коли есть что, то поест, а нету — и так обойдётся.
А проезжал раз через то сельцо пан. Увидел он знакомую бабку и удивился.
— Ты жива ещё? — спрашивает.
— Жива, паночку. Не идёт за мной смерть.
— А сколько ж тебе лет?
— Да я своим годам и счёту не ведаю.
— А как живётся тебе?
— Да какое ж моё житьё-то! Чем так жить, так уж лучше сгнить: работать не в силах, а дети и внуки все давно поумирали. Одна я теперь на свете, как во поле былинка. Некому и воды подать. А не помог бы ты, паночку, чем-нибудь старому человеку?
А пан был скупой. Не было ещё того, чтоб помог он кому-нибудь в беде. Подумал он и говорит:
— Чего ж ты, старая, не шепчешь или не ворожишь?
— Да не умею я, панок.
— Так я тебя научу.
— Что ж, научи, голубь, научи, чтоб не задаром мне на свете жить.
Наклонился пан к бабкиному уху, говорит:
— Как позовут тебя к больному, ты подуй на него немного да шепчи: “Сигала жил, сигала нет”. Пошепчи вот так маленько, дай попить из бутылочки, он и одужает. А не одужает, так сигал его забери.
Поблагодарила бабка пана да и начала шептать, как он научил её.
Пошла молва по околице, что объявилась такая, мол, бабка-шептуха, что очень хорошо лечит и людей и скот. Да не только лечит, а и всё угадывает.
И повалил к той бабке народ отовсюду. Несут и везут ей всякое добро.
Живёт теперь бабка и помирать не хочет.
А выехал однажды пан на охоту. День был холодный. Долго гонялся пан за зайцами, кричал на ветру во всю глотку, ну и случись в горле у него болячка.
Пан и к тому, и к другому доктору — никто той болячки вылечить не может. А она вот-вот задушит его.
Жена говорит, что надо, мол, шептуху позвать, а пан и слушать о том не хочет: он-то ведь знает шептуху эту!
Терпел он, терпел, наконец не выдержал да и согласился бабку позвать.
Привезли бабку, а пан уже еле дышит. Вот и принялась бабка скорей дуть да. шептать: “Сигала жил, сигала нет...”
Слышит пан, что бабка шепчет то, чему он в шутку её научил, и одолел его смех. А бабка ни на что внимания не обращает—шепчет: “Сигала жил, сигала нет...”
Слушал-слушал пан, а потом как захохочет — тут болячка в горле и лопнула...
Опамятовался пан, стал бабку благодарить, что спасла она его от смерти.
— Ты это так всё и лечишь, как я тебя научил? — спрашивает пан.
— Ага, панок, вот так и лечу.
— Ну, а как же ты угадываешь?
— Да как случится...
— Так угадай, что я сейчас думаю. Посмотрела бабка пану в глаза и говорит:
— Думаешь: заплатить ли мне за шептанье, или нет?
Пан засмеялся:
— А чтоб тебе, бабка, пусто было: как же это ты угадала?
— Да это, пане, каждый ведь угадает, кто тебя знает.
-----------------------
]]>
Вот однажды повез сын отца в пущу. Жаль ему отца - сильно любил он его, да что поделаешь! Не повезешь, люди засмеют, старых обычаев, скажут, не держится. Еще из села прогонят...
Едет он невеселый, а отец и говорит ему:
- Неужто ты, сынок, меня, старого да хворого, одного в лесу бросишь?
Подумал сын, утер слезу и говорит:
- Нет, батько, не брошу. Но для людей хотя бы надо это сделать. Ночью я за тобой приеду и буду тебя до самой смерти в темной коморе держать, чтоб никто не видел.
Так сын и сделал.
Когда настала ночь, он привез из пущи отца и спрятал его в темной коморе.
А случилось несчастье - град все жито побил, и нечем было новое посеять.
Пришел сын к отцу в темную коморку, жалуется :
- Что делать? Не посеем жита - в будущем году без хлеба останемся. Отец говорит:
- Нет, сынок, доколе я жив, без хлеба мы не будем. Слушай меня. Когда ты был еще маленький, я гумно строил. А был в том году большой урожай. Вот я необмолоченным житом гумно и накрыл. Сними стреху, обмолоти - и будет у тебя зерно на посев.
Сын так и сделал. Снял стреху с гумна, обмолотил и посеял осенью жито.
Дивуются соседи: откуда это он зерно достал? А сын молчит, ведь нельзя же признаться, что это старик-отец ему помог.
Подошла зима. Нечего есть. Опять идет сын к отцу в темную комору.
- Так, мол, и так. - говорит, - придется с голоду помирать...
- Нет, - говорит отец, - с голоду мы не помрем. Слушай, что я тебе скажу. Возьми лопату да покопайся в хате под лавкою. Там, как был я еще молодой, закопал немного денег про черный день. Жизнь, сынок, прожить - не поле перейти: все может случится. Так я думал, так и делал.
Обрадовался сын, выкопал отцовы деньги и купил зерна.
И сам с семьей ест да еще и соседям занимает. Вот они и спрашивают у него:
- Скажи нам, брат, откуда ты хлеб достаешь? Признался сын:
- Отец, - говорит, - кормит меня.
- Как же так? - дивуются соседи. - Ты же отвез своего отца в лес, как и все добрые сыновья!
- Нет, - говорит сын, - я сделал не так, как вы делаете, а оставил отца у себя век доживать. Вот зато, как пришла беда, отец мне и помог. У старых людей ума больше, чем у молодых.
Перестали с той поры сыновья отцов своих в пущу отвозить, а стали их под старость уважать да кормить.
-----------------------
]]>
Ну так вот. Дремучими полесскими лесами пробирался раз вечером черт в свое болото. Был он хмурый-прехмурый: за целый день не удалось ему сделать людям никакого вреда. А какой же из него после этого черт? Теперь хоть и в ад не показывайся - засмеют его там!
Тащится черт злющий-презлющий, невеселые думы его грызут. Вдруг видит - мчится по дороге пан из Варшавы. Впереди гайдуки едут, сзади тоже, а посередине пан в карете на мягких подушках сидит. Усы торчком, как у жука-короеда, шапка с тремя рогами, сапожки красного сафьяна, пояса со шнурами витыми, золоченые... Ну, словом на сто сажен паном несет!
Загородил черт дорогу, вытаращил глаза, смотрит: ни разу на Полесье такого пугала не видывал!
- Прочь с дороги, пся крев! - закричал пан на черта и грозно зашевелил усами. Черт ни с места.
- Объедешь, - говорит, - коли надо тебе. Заносчив был пан, аж почернел от злости:
- Эй, гайдуки, всыпьте ему двадесте пеньть!
Защелкали гайдуки кнутами и кинулись к черту. А тот взял да и перескочил через них, ухватил пана за чуб и понес его над лесом, выскалив зубы...
Летит черт и бьет паном об верхушки дерев. Где об дуб ударится пан - там вмиг вырастает пан Дембицкий, а за Дембицким - Дубицкий...
О березу грохнется - является пан Бжезинский, а за ним - Бжезовский, а за Бжезовским - Березовский...
Как грибы растут паны.
Об сосну шарахнется пан - вырастает пан Сосновский, о граб - Грабовский, об ель - Ельский, о вербу - Вербицкий, о ясень - Ясенский, об осину - Осинский...
Скакал-скакал черт с паном, прямо заморился. Поглядел, а от пана одни только кишки остались: ловко его пообтрепал!
“Что ж с ним, - думает, - делать? Не нести ж его в ад?” Взял черт да и пораструсил панские кишки по земле. И пошли от них расти паны мелкие да подпанки - Кишки, Печенки...
Так развелись паны на Полесье - сам черт посеял их на беду людям.
-----------------------
]]>
Пошёл бедняк за водою на речку. Набрал полные вёдра, назад возвращается. Глядь — лежит в кустах тёлочка. Да такая слабая, плохенькая, что сама и не подымется.
Принёс бедняк домой воду и рассказал жене о тёлочке.
— Так возьми её,— говорит жена.
Вернулся он на речку, взял тёлочку и домой принёс.
— Давай,— говорит жене,— зарежем её: будет чем гостей угостить.
Понравилась жене тёлочка — такая пёстренькая, белолобая.
— Нет,— говорит она,— пускай растёт.
— Да она ведь совсем слабенькая. Видно, кто-то её бросил, чтоб в коровнике не околела.
— Ничего, может, и выходим её. Подрастёт дочка — будет ей молоко.
Послушался муж жену, и стали они тёлочку выхаживать.
Окрепла тёлочка, растёт как на дрожжах. И дочка тоже как на дрожжах растёт. Да такая умница вышла, что и старики охотно её слушаются.
Выкормилась из пёстренькой, белолобой тёлочки славная корова.
Подросла девочка, исполнилось ей семь лет, стала сама корову пасти.
Засмотрелся однажды богатый сосед на бедняцкую корову.
— Откуда она у тебя? — спрашивает. Бедняк и рассказал ему всё как было.
— Эге,— говорит богатей,— так это ж моя тёлочка! Это я её выбросил — не думал, что она на ноги подымется. Нет, тогда я заберу свою корову назад...
Запечалился бедняк.
— Ведь я ж её выкормил,— говорит он.— Теперь она моя.
Не соглашается богатей:
— Не отдашь по-хорошему — пойдём к пану судиться.
Что делать? Пошли судиться к пану. Богатей подал пану руку, поздоровался: известно, богатый с богатым свои люди. Пан ему говорит :
— Садись.
Сел богатей в кресло, а бедняк у порога стоит, снял шапку. Пан на него и не смотрит.
— Ну, что скажешь? — спрашивает он богатого.
— Да вот, пане, какое дело вышло,— начал жаловаться богатый.— Семь лет назад забрал этот человек мою тёлку, а теперь не отдаёт.
Выслушал пан и бедняка, а потом говорит им:
— Хорошо. Суд мой будет таков. Задам я вам три загадки: “Что на свете жирнее всего?”, “Что на свете слаще всего?”, “Что на свете быстрее всего?” Кто отгадает, у того и корова останется. А теперь ступайте домой, пораздумайте. Завтра приходите с отгадками.
Вернулся бедняк домой, сел и плачет.
— Чего ты, тата, плачешь? — спрашивает дочка.
— Да вот хочет богатый сосед корову у нас отобрать,— отвечает отец.— Пошли мы с ним к пану на суд, а тот задал нам три загадки. Кто из нас отгадает, у того и корова останется. Да где ж мне отгадать те загадки!
— А какие, тата, загадки? — спрашивает дочка.
Отец сказал.
— Ничего, тата, не печалься,— говорит дочка.— Ложись спать. Утро вечера мудренее: завтра что-нибудь да придумаем.
А богатый пришёл домой и радуется.
— Ну, баба,— говорит он жене,— будет корова наша! Только нам надо с тобой отгадать три загадки: что на свете жирнее всего, что слаще всего и что быстрее всего?
Подумала жена и говорит:
— Вот диво! Да .тут отгадывать-то нечего. Нет ничего на свете жирнее моего рябого борова, слаще липового мёда наших пчёл, а быстрее нашего гнедого жеребца никто бежать не может: ведь он как помчится, так и ветер его не догонит!
— Правда,— согласился муж,— я так пану и скажу.
Наутро приходят богатый с бедным к пану.
— Ну что, отгадали мои загадки? — спрашивает пан.
Богатый вышел вперёд:
— Да тут и отгадывать-то нечего: нету на свете никого и ничего жирнее моего рябого борова, слаще липового мёда моих пчёл и быстрее моего гнедого жеребца.
— А ты,— спрашивает пан у бедняка,— отгадал?
]]>
- Съездил бы ты, Иванка, мою матушку навестить.
Запряг Иванка лошадь и поехал.
Хорошо его тёща встретила. Картошку на стол поставила, грибочков солёных, пирогов с рыбой. А потом налила в миску такое, чего он никогда не ел. И кислое оно, и сладкое, не густое, не жидкое, не холодное, не горячее. Вкусное! Ел бы да ел! Две миски Иванка съел. И спрашивает тёщу:
- Это что же вы такое наварили?
- Кисель это овсяный! Неужели не знаешь?
- Не знаю! А Параска моя умеет его варить?
- Отчего ж не уметь? Умеет!
Погостил ещё немного Иванка у тёщи и домой отправился.
Едет и твердит: “Кисель, кисель, кисель...”
А навстречу прохожий. Поздоровались они. Только Иванка сказал “добрый день”, вылетело у него из головы слово. Никак не может вспомнить!
Почесал Иванка затылок и повернул обратно к тёще. Хорошо ещё, что недалеко отъехал.
Приехал и спрашивает:
- Как та еда называется, которой вы меня угощали?
- Кисель, овсяный кисель! Иванка снял шапку и проговорил в неё три раза: “Кисель! Кисель! Кисель!” Потом надел шапку и сказал:
- Теперь-то уж не забуду!
Полпути проехал, с барином встретился. Свернул коня прямо в лужу, чтобы барину дорогу уступить, шапку по обычаю снял. Да как закричит:
- Ой, потерял! Ой, потерял!
- Что ты потерял? - спрашивает барин.
А Иванка чуть не плачет:
- Такую штуку потерял, что ни за какие деньги не купишь!
- Давай вместе искать, - говорит барин, - я тебе помогу!
Засучили они рукава, стали в луже потерю искать. Барин осторожно ищет, чтобы руки в грязи не испачкать. А Иванка опустил руки в лужу по локоть, по дну шарит.
- Что же ты делаешь? - говорит барин. - Разве так найдёшь? Всю грязь перемешал. Не лужа, а кисель!
Иванка как закричит:
- Спасибо тебе, барин! Отыскал ты мою потерю!
Вскочил на телегу и хлестнул коня.
Барин так и остался на дороге с растопыренными руками. Потом покрутил головой и поехал куда ехал.
А Иванка уже к дому подъезжает. Выбежала жена ворота раскрыть, а он ей с телеги кричит:
- Параска! Ты кисель умеешь варить?
- Умею!
- Так беги скорее вари! А то я опять забуду, как он называется.
Наварила Параска киселя, созвали гостей, всех угостили. С тех пор в той деревне научились кисель варить.
-----------------------
]]>
Собрали они кое-как денег. Пошел дед на ярмарку, купил буланого конька и ведет домой.
Встречает по дороге пастухов, что пасли волов.
- Здравствуй, дед! Где был? - спрашивают пастухи.
- На ярмарке.
- А что купил?
- Коня.
- Давай, дед, менять коня на вола: у нас волов много, а коня нету.
Подумал дед: вол тоже в хозяйстве пригодится.
- Ладно, - говорит, - давайте меняться.
Отдал дед пастухам коня, взял себе вола и ведет его домой.
Встречает по дороге пастухов, что пасли овец и баранов:
- Здравствуй, дед! Где был?
- На ярмарке.
- Что купил?
- Коня.
- А где он?
- Променял на вола.
- Давай меняться: ты нам вола, а мы тебе барана.
- Ладно: баран тоже в хозяйстве не лишний. Взял дед барана за рога и ведет домой. Встречает по дороге пастушков, что пасли индюков.
- Здравствуй, дедуля! Где был?
- На ярмарке.
- А что купил?
- Коня.
- А где ж конь?
- Променял на вола.
- А где вол?
- Променял на барана.
- Бери у нас индюка за барана.
- Ладно: индюк тоже в хозяйстве не лишний. Отдал дед пастушкам барана, сам взял индюка
под мышку и пошел дальше.
Приходит в деревню. А на улице дети играют,
ездят на кочергах. Подбежали к нему дети:
- Здравствуй, дедушка! Где был?
- На ярмарке.
- А что купил?
- Коня.
- А где конь?
- Променял на вола.
- А где вол?
- Променял на барана.
- А где баран?
- Променял на индюка.
- Ой, дедушка, отдай нам индюка за кочергу:
мы с индюком играть будем!
- Ладно, - говорит дед, - давайте кочергу.
Взял дед кочергу и понес домой.
Проведала обо всем баба, схватила дедову кочергу и давай его бить. Била, била - кочерга сломалась.
Кончилась и сказка.
-----------------------
]]>